15 грудня 2016

Экономист Марина Хмара: «Реформы – это не свод правил, а прорыв во всех сферах экономики»

В рамках спецпроекта «Научный подход», который Platfor.ma ведет совместно с компанией «Шелл» в Украине Марина Хмара – кандидат экономических наук, доцент и эксперт Центра поддержки реформ Кабинета министров – рассказала о важности ментальности и доверия для экономического развития, о том, почему государства не могут копировать чужой опыт и как мотивировать студентов оставаться в Украине.

 


О глобальных сетях и добавленной стоимости

Будущее сейчас за глобальными сетями – это еще более масштабное понятие, чем транснациональные корпорации. Глобальные сети, сравнительно с транснациональными компаниями, будут давать большую добавленную стоимость. Например, Украина экспортирует семечки, но в необработанном виде, то есть, продает сырье. Потом нам приходится покупать подсолнечное масло в Турции за куда большие деньги, чем мы выручили от продажи семечек. Отсюда дефицит в бюджете. Если бы мы создали цикл, в котором из своего сырья производили бы конечный продукт, то от этого значительно выиграли бы. Глобальные сети обеспечат государствам полные циклы обработки сырья и получение готового продукта. Разумеется, это упирается в большие деньги. Но именно готовность государства вливать деньги в получение конечного продукта в определенных секторах экономики превращает эти секторы в стратегические. А стратегические секторы – главный двигатель экономики.

 

Высокоразвитые страны зарабатывают на большой добавленной стоимости. Они создают телефон целиком, а не отдельные детали для него. Инновационная экономика – это экономика полного цикла. Правда, сейчас 80% высокоразвитых стран перешли на сферу услуг, поскольку у услуг наивысшая добавленная стоимость. Свое производство они переносят в развивающиеся страны, а сами концентрируются на банковском деле, туризме, маркетинге, финансах и консалтинге. Это уже не килограмм картошки на рынке, это стоит дорого.

 

О ментальности и Грузии

Мне было интересно воочию увидеть реформы, проведенные в Грузии. Побывав там, я сделала для себя вывод: кардинальные реформы – это не прописанная стратегия и не свод правил, это одновременный прорыв во всех сферах экономики. Должен произойти перелом: с завтрашнего дня мы живем по-новому.

 

Основа для экономических трансформаций – это изменение ментальности. В Грузии я ехала с таксистом, который до реформ был капитаном полиции, и потерял престижную должность в результате этих реформ. На мой вопрос, не сетует ли он, что с ним так поступили, он ответил: я знаю, что после этого мои дети будут жить лучше. Вот это и есть изменение ментальности. Правда, никто не знает, как изменить эту самую ментальность, рецептов не существует.

 


 

О Советском Союзе и политиканстве

Многие наши компании строят себе краткосрочный бизнес. Так происходит потому, что в Украине все очень плохо с доверием. Зачем мне планировать развитие бизнеса на десять лет вперед, если через два года политическая власть изменится и я все потеряю? В цивилизованных странах мировой и национальный рынки, хоть и взаимодействуют с политикой, но к политике не сводятся и от нее не особенно зависят. У нас все сферы жизни насквозь политизированы. Как только какой-то сектор рынка проседает – ищите следы политиканства. Такая тенденция – это наследие советской системы. Мы считаем, что уже преодолели ее, но правда в том, что повсеместное вмешательство политики – это тот же тоталитарный контроль, просто в завуалированной форме.

 

Многие до сих пор хотят вернуться в Советский Союз. Казалось бы, как туда можно хотеть вернуться после того, как был издан «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына? Ан-нет, еще и как можно. Люди смотрят по телевизору на потрясающую Канаду, а в головах у них: я хочу обратно в Советский Союз. Как можно говорить о политике инновационности, пока мы не искоренили свою любовь к чудовищному прошлому?

Прошлое обрубить нельзя, без него не будет будущего. Но на материале прошлого стоит учиться, из него нужно извлекать лучшее. Все критикуют «Капитал» Маркса и Энгельса, но я не думаю, что многие из этих людей его читали. В Советском Союзе была хорошая социальная база – хорошие больницы, гарантия хорошей работы после окончания института. Это то, что нам стоило бы перенять. Но мы бунтари, мы предпочитаем учиться плохому.

 

Об эволюции и реформаторах

Пережитки советской системы можно убрать только эволюционным путем. Но стандартной эволюции уже не будет. Мы – часть глобализованного мира и должны бежать за ним все быстрее и быстрее. Украина отстает от Сингапура на 70 лет. Если мы начнем сейчас эволюционировать в том темпе, в котором эволюционировал Сингапур, через 10 лет мы будем отставать от него на 140.

 

Наш вариант – это ускоренная эволюция, движение рывками. Это всегда очень болезненно. Во все сферы экономики вносится шок. Это выбор в пользу дефицита бюджета в 70% сегодня при том, что через 5 лет мы получим профицит 70%. Для создания инновационной экономики, необходим выбор в пользу стратегических решений. Необходим выбор в пользу будущего.

 

Когда Маргарет Тэтчер пришла к власти в Великобритании, она уничтожила все шахты. В XIX веке Великобритания и Германия были монополистами в сфере добычи и экспорта угля, и это давало им большие преимущества. Но та эпоха закончилась. Тэтчер поняла, что если она не уничтожит ориентацию на добычу угля, Великобритания начнет отходить на задний план, и постепенно перестанет быть одним из сильнейших мировых игроков. Она сделала ставку на инновационность, заявив, что Британия больше не будет исполнять роль сырьевой базы. В результате ее решения колоссальное количество людей оказалось на улицах. Когда ее хоронили, дети тех людей выходили на протесты против нее и осыпали ее проклятиями. Однако благодаря ее решению современная Британия все такая же мощная страна, как раньше.

 

Другой пример мудрого, но непопулярного решения. Когда экономист Лешек Бальцерович разработал план «шоковой терапии» в Польше, ее экономика находилась в разрушенном состоянии. Он сделал все, чтобы заручиться поддержкой профсоюзов, потому что понимал, что это та сила, которая сможет убедить работников в том, что надо ненадолго потуже затянуть пояса. Польше нужны были ресурсы для того, чтобы совершить прорыв. Половина населения Польши в то время осталась без работы, люди обнищали. И был план постепенного выхода страны из этого состояния. Через 10 лет Польша стала такой, какой мы ее знаем сейчас.

 

 

О недоверии и стратегии

У нас есть Стратегия развития Украины до 2020 года. Там есть много цифр, но они виртуальные. Мы не можем достичь за 5 лет того, что другие экономики достигали за 20-30. Возможно, те люди, которые писали эту стратегию, выбирали как раз метод болезненного скачка. Но они писали эту стратегию в 2015 году, и прошел уже год. Кроме внедрения системы закупок ProZorro и е-декларирования, у нас никаких реформ не произошло.

 

В Украине как только что-то становится чуть хуже, сразу «Влада – зрада!» и «Владу геть!». Так нельзя. Либо мы всей страной, всеми 47-ми миллионами идем к какой-то цели, либо каждый идет своей дорогой: кто-то уедет в Польшу, кто-то в Канаду, а кто-то останется в оккупированном Крыму. И сколько нас история не учит, мы всегда наступаем на одни и те же грабли недоверия. Это самая большая наша ошибка.

 

Мы еще до сих пор добываем уголь по советским ГОСТам, но при этом уже общаемся в скайпе, а некоторые из нас летят на Марс. Мы немного застряли. Все хотят жить в Сингапуре или Южной Корее, но эти страны шли к такому уровню не один год. И у них стартовая ситуация была похуже нашей. Нам не надо из последних сил тащиться на марафоне, боясь сойти с дистанции. Нам надо остановиться, отдышаться, выпить воды, и пробежать спринт без жалости к себе.

 

Об инвесторах

Украине не стоит все время брать в долг деньги, нам нужны технологии с барского плеча, от Японии или США. Если нам дадут технологии, пусть 4-го уклада, мы сдвинемся с мертвой точки. В Украине много пишут об инновациях, о том, что это такое, какие задачи стоят перед инновациями, но когда речь заходит о том, что завтра на Mittal Steel внедряется определенная инновация, проходит пять лет, а это завтра так и не наступило.

 

У инвесторов тоже нет доверия к Украине, нет уверенности в том, что можно сюда без проблем инвестировать, а потом реинвестировать. Если иностранный инвестор хочет вывести деньги, обычно этот процесс начинают блокировать разные организации. Инвестиции в Украину – это как сетевой маркетинг. Не знаешь, где и когда потеряешь, но знаешь, что потеряешь наверняка.

 

Вместе с бизнесом развивается экономика. Количество представительств международных компаний в стране показывает уровень участия этой страны в международных экономических процессах. Такое участие дает любому государству большие возможности. У нас все сводится к тому, что инвесторы встретились поговорить в Хайяте, потом встретились поговорить в Рэдиссоне, а потом умиротворенно разошлись.

 

Транснациональные корпорации уходят из Украины вовсе не из-за войны. Есть много других причин. Коррупция, отказ власти от переговоров с транснациональными компаниями, конфликт между национальным и международным бизнесом.

 

Государство должно гарантировать инвестору прибыли. Например, согласно украинскому аудиту? компания Renault заработает на нашем внутреннем рынке $1 млрд. Тогда Renault проводит свой аудит и, если данные двух аудитов совпадают, она откроет здесь свое представительство, которое будет функционировать десятки лет, несмотря на кризисы. Но в украинских реалиях данные обычно не совпадают.

 

О молодежи и патриотизме

Люди, которые создают и внедряют инновации – это молодежь в возрасте от 22 до 35 лет. Согласно данным Forbes, инноваторы становятся все моложе. В этом году самый молодой стартапер-миллиардер – это 26-летний американец. Те, кто создают инновации, должны понимать, что они нужны их стране. Украина все время говорит: нет, спасибо, я в этом не нуждаюсь. Тогда украинские инноваторы идут на международные рынки, инвесторы с удовольствием берут их проект. Но, к сожалению, то, что могло бы принадлежать и приносить доход нам, переходит в чужие руки.

 

Недавно немецкая компания выкупила у наших ребят проект установки, опресняющей воду, с инвестициями в дальнейшее ее усовершенствование, после того, как ни один украинский инвестор не заинтересовался этим проектом.

 

Миграция молодежи, о которой все говорят – это серьезная проблема. Еще 5 лет назад уезжало на 50%, а то и на 70% меньше студентов. Министр молодежи и спорта Игорь Жданов говорит, что студенты уезжают , а потом возвращаются. Но я не видела ни одного студента, который вернулся не потому, что у него закончился контракт, а потому, что он хотел вернуться. Патриотизм – это, как и любовь, понятие двустороннее. Страна нужна тебе, а ты – ей. Иначе в этих отношениях нет смысла. Посему патриотизма становится все меньше и меньше.

 

 

Об образовании

КНУ И КПИ основали на своих территориях научные парки. Какой-то из них мог бы стать Кремниевой долиной местного масштаба.

 

Когда Стенфорд отдавал свои территории молодым технологическим предпринимателям, его администрация точно представляла, как она видит этот технопарк и что там должно быть. Она максимально упрощала процесс для стартаперов, привлекая их в огромных количества, и не жалела на это своих ресурсов. У нас очень многое тормозится из-за бюрократии. Это тот же вопрос вмешательства политики. Когда делается грамотно и с заботой о людях – получается Кремниевая долина, когда делается бездумно и без заботы – происходит растрата драгоценных ресурсов.

 

Не надо препятствовать выезду студентов за границу, надо стараться заинтересовать их остаться здесь. Система бакалаврата у нас идеальная. Многие приезжие отмечают совершенство нашей теоретической базы. Но вот когда мы ввели магистратуру, мы не до конца разобрались, что это такое. Ведь за границей немногие идут в магистратуру, только тот, кто хочет заниматься наукой. Мы же воспринимаем бакалаврат и магистратуру как 9 и 11 классов, высшее образование и выше высшего образования. Магистратура не должна быть построена по аналогии с бакалавратом. В магистратуре нужно читать прикладные курсы с акцентом на решение конкретных кейсов, и читать их должны практики с опытом в теме, которой посвящен курс.

 

Студенты выносят больше знаний из живого общения с преподавателем, чем из учебника «Международная экономика». Когда украинское образование перестроится на формат личного взаимодействия студента с преподавателем, тогда студенты в университеты будут лететь на крыльях любви. Когда студент на семинаре представляет доклад, никто, кроме преподавателя, его не слушает. Как только преподаватель начинает задавать вопросы, провоцирует дискуссию, все студенты тут же отрываются от телефонов и хотят высказать свою точку зрения, у них глаза загораются. Личное общение возможно при формате семинаров в виде консультаций, когда студент что-то прочитал, у него возникли вопросы и он приходит задать их преподавателю.

 

О судьбах государств

40-е годы. Швеция – бедная страна. В 70-е годы Швеция процветает. Все скандинавские страны прошли путь из грязи в князи. Экономика Италии в 45-м году была разгромлена войной и ее надо было как-то восстанавливать, для чего итальянцы стали создавать кластеры из маленьких предприятий. Например, знаменитая итальянская обувная промышленность построена именно на принципе кластеризации: одно предприятие изготовляет шнурки, второе – подошвы, третье – шьет обувь. Они объединяются вместо того, чтобы конкурировать, и все стороны от этого сотрудничества выигрывают. Такой принцип дал Италии конкурентное преимущество, и она вошла в число развитых стран.

 

Другой пример – Швейцария 30-х годов,в которой ничего не было и которая рассылала беженцам из революционной России приглашения иммигрировать, и давала гражданство любому желающему. Но ни одна страна не похожа на другую. Мы не можем взять план Грузии, бездумно повторить все их действия и получить тот же результат. Государство – как человек. У каждого своя судьба.

 

Фотографії: Євгенія Люлько